Архивы репрессированных: новые правила ограничения доступа к документам
Новые правила дают возможность закрывать несекретные архивные материалы на продолжительный срок; решения принимаются внутри ведомств, без обязательной публикации перечня документов.
Как закрывают несекретные документы
В государственных архивах хранятся дела и протоколы допросов, которые помогают восстановить судьбы репрессированных. По существующим нормам доступ к личной и семейной тайне ограничен на 75 лет; после этого материалы могут стать доступны не только близким родственникам.
В октябре 2024 года правительство разрешило закрывать несекретные архивные сведения из‑за possible угрозы интересам страны. В марте 2025 года Росархив утвердил порядок: специально созданная комиссия готовит заключение, а руководитель ведомства принимает решение. Перечень информации, доступ к которой могут ограничивать, не публикуют.
Как исследователям перестали выдавать дела
В сентябре 2025 года исследователю Олегу Новоселову перестали выдавать дела репрессированных в свердловском архиве; ему потребовали подтверждения родства. Аналогичные ограничения зафиксировали в Челябинской и Костромской областях.
При этом Росархив в октябре 2025 года заявил, что комиссия ещё не рассматривала дела и не принимала решений об ограничении доступа; причины, по которым региональные архивы ссылались на распоряжения ведомства, остаются неясными.
Как потомок репрессированных пытался отменить приказ
Адвокат Владимир Редекоп с 2022 года изучает судьбы родственников, пострадавших от репрессий, но не всегда может подтвердить родство документами. В апреле 2024 года МВД в Амурской области не выдало ему копию дела реабилитированного, сославшись на служебные сведения.
Редекоп оспорил приказ № 38 в Верховном суде. В феврале 2026 года суд признал порядок законным и отказал в иске, а в мае решение осталось в силе после апелляции. При этом отдельного решения об ограничении доступа к запрошенным Редекопом документам Росархив не принимал.
Как доступ ограничивали раньше
Исследователь Денис Карагодин в 2016 году получил из архива ФСБ акт о расстреле прадеда, однако в 2019 году Новосибирский госархив закрыл два партийных фонда КГБ и управления внутренних дел — по официальной версии, для проверки документов на секретность.
В 2020 году Новосибирское УФСБ отказало Карагодину в выдаче копий 26 протоколов «Харбинской операции» НКВД; речь шла о тысячах людей, 2119 из которых приговорили к расстрелу. Прокуратура поддержала требование указать фамилии — хотя Карагодин пытался их выяснить.
Почему власти ограничивают доступ к прошлому
Администрация президента объясняла меры защитой архивной информации от искажения и использования в интересах «недружественных государств». Историк считает, что ограничения связаны с изменением государственной политики в отношении истории. Ограничения мешают готовить книги памяти, устанавливать имена жертв для проектов вроде «Последнего адреса» и помогать людям узнавать судьбы близких.
Эти меры затрудняют работу историков и подрывают возможность сохранить память о пострадавших.