События последних выходных вокруг судоходства через Ормузский пролив еще раз продемонстрировали, что перспективы этого ключевого коридора транспортировки нефти и газа остаются неопределенными. Временное возобновление движения судов обернулось срывом, а оценки экспертов сходятся в одном: даже при успешном мирном урегулировании возвращение к довоенным объемам перевозок займет не недели, а месяцы и, возможно, годы.
Иранские военные ужесточили контроль над проливом в ответ на американскую блокаду: были обстреляны несколько судов и распространены предупреждения для моряков о закрытии прохода, хотя незадолго до этого власти страны заявляли об открытии маршрута. Позже США задержали иранское судно, направлявшееся в Бандар‑Аббас вопреки ограничениям. По состоянию на день понедельника спутниковые данные показывали, что через Ормуз смогли пройти лишь три танкера.
Президент США Дональд Трамп сообщил, что переговоры продолжаются, но одновременно пригрозил возобновлением военных действий в случае новых попыток помешать свободе судоходства.
Фактическая блокировка пролива началась после совместных ударов США и Израиля по территории Ирана 28 февраля. С этого момента движение через Ормузский пролив, через который в обычное время проходит около пятой части мировых поставок нефти и газа, практически остановилось.
Последствия оказались стремительными и тяжелыми: примерно 13 миллионов баррелей нефти в сутки и около 300 миллионов кубических метров сжиженного природного газа ежедневно оказались заперты в акватории Персидского залива. Это вынудило компании сокращать добычу, останавливать месторождения, НПЗ и газовые заводы, что нанесло существенный удар по экономикам стран от Азии до Европы.
Боевые действия привели не только к краткосрочным перебоям, но и к долгосрочному ущербу энергетической инфраструктуре и дипломатическим связям в регионе.
Как будет происходить восстановление поставок
Перезапуск транспортных потоков зависит не только от хода переговоров между Вашингтоном и Тегераном. Важную роль сыграют логистика, доступность страхования для танкерного флота, уровень фрахтовых ставок и готовность судовладельцев идти на рискованные рейсы.
По оценкам аналитиков, в первую очередь из Персидского залива начнут выходить около 260 судов, которые застряли там с примерно 170 миллионами баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ на борту.
Ожидается, что основная часть этих грузов будет направлена в азиатские страны, на которые обычно приходится порядка 80% экспорта нефти из региона и 90% поставок СПГ. По мере выхода загруженных танкеров в Персидский залив смогут заходить более 300 пустых судов, простаивающих в Оманском заливе. Они направятся на крупные погрузочные терминалы, такие как Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и нефтяной порт Басры в Ираке.
Их первоочередная задача — разгрузить прибрежные хранилища, которые быстро заполнились за время остановки судоходства через Ормуз. По данным Международного энергетического агентства, коммерческие запасы нефти в странах Персидского залива достигли около 262 миллионов баррелей, что соответствует примерно 20 дням добычи. При такой заполненности хранилищ у производителей почти нет возможности наращивать добычу до восстановления масштабного экспорта.
Даже после открытия пролива логистика останется серьезным ограничителем. Обычный рейс в обе стороны с Ближнего Востока к западному побережью Индии занимает около 20 дней, а маршруты до Китая, Японии и Южной Кореи растягиваются до двух месяцев и более.
Дополнительное давление создает нехватка свободных танкеров: значительная часть флота задействована в перевозках нефти и СПГ из Северной и Южной Америки в азиатские порты, причем такие рейсы могут длиться до 40 дней.
Восстановление баланса судоходного рынка и возврат погрузочных операций в Персидском заливе к довоенному ритму, по оценкам, будет неравномерным и займет минимум восемь–двенадцать недель даже при благоприятном развитии событий.
Замкнутый круг добычи и перевозок
По мере возобновления загрузки танкеров таким производителям, как национальные компании Саудовской Аравии и ОАЭ, предстоит перезапуск добычи нефти и газа на месторождениях и запуск остановленных в период конфликта НПЗ.
Это потребует сложной координации: возвращения в регион тысяч квалифицированных специалистов и подрядчиков, эвакуированных во время боевых действий, а также восстановления цепочек поставок оборудования и запчастей. Скорость наращивания добычи будет зависеть и от наличия свободных мощностей хранения на прибрежных терминалах, что формирует замкнутую взаимосвязь между судоходством и производством углеводородов.
По оценкам МЭА, примерно на половине нефтегазовых месторождений Персидского залива пластовое давление остается достаточным для выхода на довоенные уровни добычи в течение примерно двух недель. Еще треть объектов сможет восстановить производство в срок до полутора месяцев — при условии безопасной обстановки на море и восстановления нарушенных логистических цепочек.
На оставшихся примерно 20% месторождений, где до конфликта добывалось эквивалент 2,5–3 миллионов баррелей нефти в сутки, перезапуск осложнен серьезными техническими проблемами. Низкое пластовое давление, поврежденное оборудование и перебои с подачей электроэнергии потребуют длительных восстановительных работ, растянутых на многие месяцы.
Крупные объекты энергетической инфраструктуры также сильно пострадали. На гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре, по оценкам, выведено из строя около 17% мощностей, а их восстановление может занять до пяти лет. Некоторые стареющие и технологически сложные месторождения, особенно в Ираке и Кувейте, возможно, уже не вернутся к прежним объемам добычи.
Длительное выпадение поставок со временем можно частично компенсировать за счет бурения новых скважин и расширения добычи на менее пострадавших активах. Однако этот процесс потребует не менее года и возможен только при наличии устойчивого мира и приемлемого уровня безопасности.
Когда скопление танкеров будет ликвидировано, а добыча стабилизируется, Ирак и Кувейт смогут начать поэтапную отмену режима форс‑мажора по экспортным контрактам — положений, позволяющих приостанавливать поставки в условиях войны и других неконтролируемых обстоятельств.
Даже в самом благоприятном сценарии — при успешных мирных переговорах, отсутствии новых всплесков насилия и ограниченном инфраструктурном ущербе — полное возвращение к довоенным масштабам операций в Ормузском проливе вряд ли возможно в ближайшие годы.
