Возвращение Наталии Гинзбург
«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые опубликованный в 1952 году. В последние годы ее книги заметно переиздают в Европе и США, а самые обсуждаемые авторки современной прозы называют Гинзбург своим ориентиром. Феминистская оптика для нее важна, но сегодня русскоязычному читателю особенно близок исторический, антивоенный пласт ее прозы.
Салли Руни называла «Все наши вчера» «совершенным романом», Мэгги Нельсон в одном из крупных англоязычных журналов восторженно писала о ее автобиографической эссеистике, а Рейчел Каск сравнивала прозу Гинзбург с «эталоном нового женского голоса». Восхищаются ею и многие другие писательницы, здесь упомянуты лишь самые известные.
Сегодня Гинзбург переиздают, читают, изучают и ставят на сцене по всему миру. Новый интерес начался примерно в середине 2010‑х, когда «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте стал международным культурным событием и вновь привлек внимание к итальянской литературе XX века — вместе с «забытыми» именами вернулась и Гинзбург.
Биография, которую невозможно отделить от прозы
Наталия Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо, ее юность пришлась на годы фашистского режима в Италии. Ее отец, биолог Джузеппе Леви, был итальянским евреем и активным противником фашизма, за что вместе с сыновьями оказался в тюрьме по политическим обвинениям. Первого мужа Наталии, издателя и антифашиста Леоне Гинзбурга, власти также преследовали: с 1940 по 1943 год он вместе с женой и детьми жил в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии немецкими войсками Леоне арестовали, вскоре его казнили в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с маленькими детьми; один из них, Карло Гинзбург, через десятилетия стал одним из самых заметных историков.
После войны Гинзбург переехала в Турин и начала работать в издательстве «Эйнауди», основанном при участии ее погибшего мужа. Она дружила и сотрудничала с ведущими авторами Италии — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В эти годы Гинзбург перевела на итальянский «По направлению к Свану» Марселя Пруста, написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и опубликовала несколько собственных книг, сделавших ее известной на родине, прежде всего «Семейный лексикон» (1963).
В 1950 году писательница вышла замуж во второй раз — за шекспироведа Габриэля Бальдини — и переехала к нему в Рим. Супруги даже появились в эпизодических ролях в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея». В 1969 году Бальдини попал в тяжелую автокатастрофу, ему потребовалось переливание крови; кровь оказалась зараженной, и в возрасте 49 лет он умер. Для Гинзбург это стало вторым вдовством. В браке у них было двое детей, оба с инвалидностью; сын умер, не дожив до года.
В 1983 году Гинзбург сосредоточилась на политике: была избрана в итальянский парламент как независимая кандидатка левых взглядов, выступала с пацифистских позиций и поддерживала легализацию абортов. Наталия умерла в 1991 году в Риме. До последних дней она продолжала работать в «Эйнауди», редактируя, в частности, итальянский перевод романа Ги де Мопассана «Жизнь».
Vittoriano Rastelli / Corbis / Getty Images
Как Гинзбург читают в России
В Россию интерес к Гинзбург пришел уже после того, как ее начали активно издавать по‑английски, но реализовался на высоком уровне: в качественных переводах были выпущены уже два ее романа. Сначала появился знаменитый «Семейный лексикон», затем — «Все наши вчера».
Эти книги перекликаются по сюжетам и темам, так что знакомство можно начинать с любой. Важна разница в эмоциональном тоне. «Семейный лексикон» примерно на две трети — очень смешная и на одну треть — очень грустная книга. В «Все наших вчерах» пропорция обратная: чаще испытываешь печаль, чем радость, но в те редкие моменты, когда появляется повод смеяться, смех вырывается по‑настоящему, в полный голос.
«Все наши вчера»: две семьи и одна война
Роман «Все наши вчера» рассказывает о двух семьях, живущих в соседних домах на севере Италии во время диктатуры Муссолини. Одна семья — обедневшая буржуазия, другая владеет мыльной фабрикой. В первой — осиротевшие мальчики и девочки, во второй — избалованные братья, их сестра и мать. Вокруг них — друзья, любовники, прислуга. В начале книги персонажей очень много, действие разворачивается на фоне еще «мирной» жизни при фашистском режиме. Но затем в Италию приходит война — и сразу же начинаются аресты, ссылки, исчезновения, самоубийства, расстрелы. Роман заканчивается вместе с войной, когда казнят Муссолини: страна в руинах не понимает, каким будет ее будущее, а уцелевшие члены двух семей снова встречаются в родном городке.
Среди героинь особенно выделяется Анна, младшая сестра в семье обедневших буржуа. На глазах читателя она проходит путь взросления: вступает в подростковый возраст, впервые влюбляется, переживает неожиданную и непланируемую беременность, уезжает в деревушку на юге Италии и в самом конце войны сталкивается с новой трагедией. К финалу Анна превращается из растерянной девочки в женщину, мать, вдову — человека, который испытал горе войны, чудом выжил и теперь хочет только одного: вернуться к оставшимся близким. В ее образе легко угадываются автобиографические черты самой Наталии Гинзбург.
Семья как лаборатория памяти
Семья — центральная тема творчества Гинзбург. Она не идеализирует семейный круг, но и не взрывает его инфантильным бунтом. Ее интересует, как именно устроена эта маленькая вселенная: как распределяются роли, как звучат ссоры и примирения, как говорят о плохих и хороших новостях. Особое внимание уделяется языку: какие слова родные используют в шутках и ругани, какие выражения остаются с нами на десятилетия — даже тогда, когда родителей уже нет в живых. Здесь чувствуется влияние Пруста, которого она переводила в годы войны и ссылки: французский модернист одним из первых показал, как тесно связаны семейный язык и глубинные воспоминания.
Простой язык против риторики фашизма
Бытовые сцены Гинзбург требуют лаконичности — и именно так она пишет «Все наши вчера»: простым, будничным языком, похожим на ту речь, которой мы пользуемся каждый день, болтая, сплетничая или оставаясь наедине с тяжелыми мыслями. Писательница принципиально избегает высокопарности и риторического пафоса, противопоставляя свой стиль декларативному языку диктатуры и милитаризма. Для русскоязычного читателя важную роль играют переводчицы и редакторы последних изданий: им удалось сохранить интонационную тонкость оригинала — шутки, оскорбления, признания в любви и ненависти.
Как по‑разному ее читают сегодня
В англоязычном мире второе рождение Гинзбург произошло примерно десять лет назад — в относительно мирное время, на волне нового интереса к феминистской литературе. Для многих современных писательниц ее книги стали прежде всего образцом «нового женского голоса».
В России новые издания ее произведений появились уже в совершенно иной обстановке, когда ощущение мирной стабильности само превратилось в «наше вчера». На этом фоне особенно заметен антивоенный нерв прозы Гинзбург.
Зрелый взгляд на трагическое время
Гинзбург не предлагает утешительных иллюзий. Она честно и с горечью показывает жизнь в фашистском, милитаризированном государстве, повседневное выживание людей, которые вынуждены приспосабливаться к катастрофе. И все же ее книги нельзя назвать безнадежными. Напротив, история самой писательницы и ее героинь помогает иначе взглянуть на собственную жизнь в трагическое время — чуть более трезво и зрело. Уже одно это делает «Все наши вчера» книгой, к которой стоит вернуться сегодня.
